Алексей Тимофеев: "Главное в украинской газодобыче – это риск, а не возможности"

31 май 2018 10:58:22
нефтегаз
Алексей Тимофеев знает особенности национального нефтегазового бизнеса в Украине не понаслышке. Всю его специфику – приглядную и ту, о которой публично стараются не говорить, Алексей изучил на собственном опыте за много лет работы в отрасли. Он создавал компанию «Смарт Энерджи» в структуре «Смарт Холдинга» Вадима Новинского, был топ-менеджером компании «Гео Альянс» Виктора Пинчука и государственной «Укргаздобычи», входил в состав правления НАК «Нафтогаз Украины».
Несколько лет назад Алексей Тимофеев решил уйти с позиции СЕО крупного холдинга и сосредоточиться на новых бизнес-проектах. Один из них он сейчас реализует в команде с Ильей Пономаревым – бывшим депутатом российский Государственной Думы, который отказался голосовать за аннексию Крыма, из-за чего был вынужден покинуть свою страну и в настоящее время живёт в Украине.
 
В чем суть этого проекта? Какие перспективы украинской газодобычи и почему ее привлекательность для западных инвесторов вызывает больше сомнений, чем уверенности? Об этом Алексей Тимофеев рассказал в интервью Mind. Он также объяснил специфику нефтегазовой индустрии и привел собственную классификацию инвесторов, которые способны заинтересоваться нефтегазовыми запасами в украинских недрах. Но не все из них смогут рассчитывать на отдачу от своих капиталовложений.
«Перспективы украинских нефтегазовых проектов – нишевые»
– Много лет вы были одним из наиболее публичных топ-менеджеров в украинском нефтегазовом секторе. Когда в Украине стали происходить радикальные трансформации, вы взяли паузу в бизнесе, и теперь снова возвращаетесь. С какими проектами?
– Один из них связан с привлечением зарубежного капитала. Это проект, в котором я принимаю участие в команде во главе с Ильей Пономаревым – бывшим оппозиционным депутатом Госдумы РФ, чья профессиональная карьера была связана с российской нефтянкой, в частности, с «Юкосом» Михаила Ходорковского (в «Юкосе» Пономарев возглавлял дирекцию информационных технологий. – Mind). Илья – идеолог и фаундер этого проекта, а инвестиции будут фондовые, американские.
Для этого в 2016 году в Нью-Йорке была создана компания Trident Acquisitions Corp., целью которой является проведение IPO на бирже NASDAQ и дальнейшее инвестирование привлеченных средств в энергетические проекты. Компания создана в форме SPAC (special purpose acquisition company), это такая особая организационная форма публичной компании, которая выходит на IPO, не имея активов и привлекает средства для последующего инвестирования в определенные проекты. По состоянию на сегодня компания уже на финишной прямой в части проведения IPO и в ближайшее время начнет действовать в качестве инвестора.
– В Украине?
– В Украине, в странах Восточной Европы, в других странах – компания смотрит на перспективу довольно широко. Идея этого проекта – создание сбалансированного портфеля проектов с участием Украины. В глазах западных инвесторов Украина сама по себе как отдельный объект для крупных инвестиций сейчас выглядит весьма рискованно. Для успеха здесь нужно быть региональным стратегом, глубоко понимать этот рынок. Привлечение и осуществление инвестиций – это работа с балансом возможностей и рисков. Это непростая задача.
На инвестициях в украинскую добычу немало иностранных инвесторов уже обожглось. Добыча углеводородов – это бизнес, который на практике намного сложнее, чем о нем говорят широкой публике. Люди, которые поверхностно знают украинские реалии, любят пересказывать истории про триллионы кубометров запасов газа, которые надо просто взять и начать разрабатывать – и наступит изобилие. Для этого якобы не хватает то лицензий, то инвестиций, то технологий и специалистов. Все это правда, но частичная. Лицензий в частных руках – полно, нет проблем с технологиями, нет проблем со специалистами, все это можно спокойно привлекать с международного рынка. Дело не в технике бизнеса.
Дело в несовпадении желаемого и действительного. В Украине есть бесспорная перспектива, но она, скорее – нишевая по сравнению с другими регионами. На мировой карте украинские нефтегазовые проекты не выглядят настолько привлекательными, чтобы инвесторы становились в очередь в ожидании получить некое подобие американского сланцевого бума. Такого нет и не будет.
– Почему? С чем связан риск?
– С объективными причинами. Геология сложная, структуры небольшие, коллектора неоднородные. Перспективные объекты находятся на большой глубине. Такая комбинация отягощает инвестиции высокими рисками и не создает достаточного апсайда для инвесторов. А период крупных открытий нефтегазовых месторождений на территории Украины закончился. По крайней мере, на суше. С морем сейчас другие проблемы. Но все понимают, что второй Шебелинки на суше не будет. Не надо фантазировать на эту тему, это только вредит делу, создавая ненужные иллюзии.
«Участвовать в конкурсах и тратиться на лицензии – это игра такая»
– Громкие заявления о независимости Украины от импортного газа основаны на популярной ныне идее «экономического национализма». Но нужно ли на нее ориентироваться, если себестоимость добычи украинского газа и конечная цена для потребителей окажется выше импортного ресурса? Надо ли навязывать украинским потребителям местный товар, если он рискует оказаться неконкурентоспособным в цене с зарубежным аналогом?
– Справедливый вопрос. У всего есть разумная цена. Плюс надо понимать, что если рассчитывать на бурение скважин глубиной пять и более километров, то независимость не наступит. Риски поглотят всё. Например, глубины бурения выше шести км, о которых сообщает «Нефтегаздобыча» (компания из структуры ДТЭК Рината Ахметова. – Mind) – это ведь не от того, что они такие отважные инвесторы. Они хорошо изучили свое месторождение, оно давно и стабильно работает, поэтому риски такого бурения там приемлемы. Перейдите на какую-нибудь соседнюю поисковую площадь и попробуйте повторить. Не получится. Точнее – может получиться с вероятностью успеха 25%. А то и меньше. Есть желающие рискнуть? Не видно. Инвесторы сидят на своих понятных старых активах и бурят там потому, что других объектов с сопоставимыми рисками для развития у них нет.
– Но как нет, когда сотни лицензий во многих других частных руках, о чем регулярно отчитываются в правительстве?
– Действительно, лицензий было выдано много и выдавались они бессистемно. Если поднять руку и сказать: «Я – инвестор», то очередь выстроится из тех владельцев бумаг, у которых нет денег для того, чтобы и одну скважину пробурить. Пару лет назад, когда я интересовался этим вопросом и посмотрел на список выданных частникам лицензий – специальных разрешений, как они у нас формально называются, на поиск, разведку и добычу, их было несколько сотен. А работающих объектов меньше на порядок.
– Но почему же никто не бурит?
– Ответ простой: раз не бурят, значит нет верят, что получат продукцию. Не рискуют. Плюс экономика просела, денег в отрасли и в стране в целом стало меньше.
– Зачем же тогда участвовать в конкурсах, тратиться на лицензии?
– Это игра такая. Я уже 15 лет на нее смотрю с разных сторон, и с государственной, и с частной. Есть три класса игроков:
Первый – это инвесторы, которые знают, что делают. Они точечно выбирают объекты, формируют сильные профессиональные команды, глубоко понимают риски. Профильные игроки, иными словами. Независимо от сценария начального входа в бизнес. Это, например, «Бурисма» (Николая Злочевского. – Mind), это ДТЭК, который купил компанию «Нефтегаздобыча», у которой одно из лучших месторождений в Украине – Семиренковское. ДТЭК ведь почему-то не купил просто сто лицензий не глядя? И правильно сделал. В этой категории профильных игроков находятся и «Гео Альянс», и «Смарт Энерджи», и ряд других компаний. Но в общем их немного. По принципу Парето (правило 20/80) эффективных игроков на рынке много быть и не может. 
Второй класс игроков – это те, которые не понимают сути газодобывающего бизнеса и думают, что если есть лицензия, то и газ там точно есть. А значит, лицензии – это Клондайк и надо их нагрести побольше. Они смотрят на свои лицензии как на какой-то ценный эксклюзивный актив, не понимая, что это только входной билет без гарантии успеха. Такие люди какими-то правдами и неправдами получают эти лицензии, часто сами верят в их уникальность, сидят на них годами и пытаются их дорого перепродать или привлечь инвесторов для бурения. Бывали прецеденты, когда несколько десятков лицензий в одних руках собиралось и ни одна по факту не работала. Проблема в том, что эти лицензии недостаточно привлекательны для профильных игроков. Иначе их никто бы так просто не раздавал. Бурить на них никто не будет, поэтому это просто балласт.
Третий класс игроков – он самый невезучий. Это случайные игроки, которые не оценили свою весовую категорию. Они получают лицензии или покупают компании, ведомые какими-то ожиданиями больших перспектив, и даже начинают бурить. Бурят неудачно одну-две скважины, попадают в риски в соответствии с отраслевой статистикой, которая говорит, что успешность поискового бурения – это 25%, быстро теряют энтузиазм и на этом заканчивают. Лицензии держат в надежде кому-то их перепродать или еще как-то использовать, но это тоже балласт.
«Украина поглощена нездоровым хайпом»
– Как же уберечься инвесторам от пустого очарования призрачными перспективами украинской газодобычи?
– Самый лучший способ протрезветь – это взять лицензию и добросовестно выполнить свои лицензионные обязательства. Например, пробурить три скважины на глубину 5 км по $10-15 млн каждая и обнаружить, что они пустые. Или нет. Ведь вероятность успеха 25-50% – это не ноль. Так работает индустрия. Шансы есть, но это именно шансы, а не гарантия.
Если серьезно, то это бизнес не для всех, как говорится. Чтобы инвестировать в нефтегазовые проекты, необходимо быть отраслевым стратегом, понимать свою весовую категорию и быть готовым к рискам. В этом бизнесе нельзя быть непрофильным инвестором.
– Судя по вашим словам, вся та информационная суета, которую мы наблюдаем вокруг инвестиционной привлекательности газодобычи в Украине и ее светлых финансовых перспектив, – это иллюзия?
– На этой теме удобно разводить PR-активность. Но реальность такова, что главное слово в стратегии роста украинской газодобычи сегодня – это не «возможность», а «риск». Причем условия в Украине отличаются от тех, что, например, имеют место в России или США. Добыча газа в пределах нашего основного нефтегазового региона – Днепровско-Донецкой впадины, а точнее – те перспективы увеличения добычи, которые там остались – это глубокое бурение, это мощные гидроразрывы, это технологии, сопряженные с высокими геологическими и техническими рисками. Плюс высокорисковое поисковое бурение на новых площадях, потенциал которых несопоставим с уже работающими основными крупными месторождениями.
Повторюсь – возможности для новых частных проектов в Украине есть, но они имеют относительно точечный характер. Не планетарного масштаба.
– Независимость Украины от импорта газа – тоже иллюзорная мечта политиков?
– Если обратить внимание на тенденции в украинской экономике, то газовая независимость в нашей стране скорее будет достигнута из-за падения потребления в секторе промышленности. Рост добычи тоже имеет место, но падение потребления – намного более заметный фактор в балансе. Тут иллюзий быть не должно.
Мы являемся свидетелями многолетнего процесса деиндустриализации. Кризисы его только подталкивают. Есть разные мнения на этот счет, я сторонник позиции, что сильный индустриальный сектор – это хорошо. Но он стихийно не сложится, это не ларьки с кафешками. Однако наша слабая экономика и неэффективная политика не в состоянии развивать тяжелые на подъем отрасли, не могут обеспечить сопоставимые меры поддержки.
Пример такой отрасли – судостроение. Я эту отрасль хорошо изучил в «Смарт Холдинге», там привлекали консультантов мирового уровня для проработки стратегии судостроительного бизнеса. Довольно ясная картина была получена. Это мощная мировая индустрия с многомиллиардными оборотами, она является локомотивом для ряда связанных отраслей, она формирует спрос на квалифицированные кадры и т.д., но она нигде не выживает сама по себе.
Одним из ключевых факторов успеха судостроения и его конкурентоспособности на мировой арене являются программы государственной поддержки – налоговые, кредитные и т.д. Без господдержки, на голом энтузиазме, на частных инвестициях, пусть даже каких-то крупных собственников, конкурировать там невозможно. Бизнес находит варианты работы, уходит в локальные ниши, но это нельзя назвать стратегическим развитием.
В отношении перспектив национальной экономики вообще и газодобычи, в частности, Украина поглощена нездоровым хайпом, как сейчас говорят. Много спекуляций, много популизма, много словесных баталий, но мало результатов.
– И этот хайп продолжит нарастать?
– Очевидно, да. Но не все так пессимистично. Можно выделить отдельную ситуацию с государственной «Укргаздобычей» и те усилия, которые предпринимает для развития компании ее руководитель Олег Прохоренко и его команда. Мы знакомы еще со времен его работы в McKinsey, когда он как консультант участвовал в проекте подготовки стратегии для компании «Смарт Энерджи», и у меня остались очень хорошие впечатления от того сотрудничества.
В «Укргаздобыче» есть эффект масштаба. Когда ты уже добываешь 15 млрд куб. м газа в год, то добавить 2-3 млрд куб. м – это значит нарастить добычу на 15-20%. Это реальная рабочая задача. Последовательное приложение усилий, безусловно, приведет к результату. В компании собралась хорошая профессиональная команда. И пусть она не превратит 15 млрд куб. м в 30 или 50, но мне кажется, что она делает все возможное, и это приносит требуемый результат. Главное, чтобы они не стали заложниками политических деклараций и не брали на себя невыполнимых обязательств.
Важно также понимать, что такая динамика стала возможной благодаря приведению цен на газ к рыночному уровню. «Укргаздобыча» получила нормальную экономику, которая позволяет ей развиваться и реинвестировать. Этот пример – хорошее исключение из общей картины по госактивам. Я даже думаю, что первый крупный западный инвестор, которого удастся привлечь в газовую отрасль в новом периоде истории, придет в «Укргаздобычу». Это было бы логично.
– Каким образом это может быть реализовано?
– Да любым, вплоть до продажи доли в компании. Ничего страшного я в этом не вижу, если это будет крупный стратегический инвестор. Более интересный вопрос – зачем он нужен «Укргаздобыче». В каком качестве ей нужен партнер? Куда «Укргаздобыча» направит объединенный со стратегическим партнером ресурс?
«Нефтегазовый бизнес – всегда на перекрестке чьих-то интересов»
– В такой прогрессивной истории с «Укргаздобычей» больше влияния благоприятного производственного фактора, или это о роли личности в истории, т.е. конкретно Олега Прохоренко?
– В «Укргаздобыче» личность руководителя компании, безусловно, имеет значение. Но скорее тут сочетание и личности, и правильного момента в истории: «Укргаздобыче» удалось выйти из того замкнутого круга, когда новому менеджменту на госактивах не дают ничего сделать, чтобы улучшить ситуацию. Не ставят таких задач, как говорится.
Ведь и сейчас еще остается множество государственных предприятий, которые передаются как переходящее красное знамя между политическими силами, в зависимости от расклада во власти. И там ты ничего не реформируешь, будь ты хоть семи пядей во лбу. Делай, что тебе говорят, или уходи. А «Укргаздобыче» в этом плане удалось стать уникальным кейсом.
– И даже в структуре «Нафтогаза» пример «Укргаздобычи» – уникальный?
– Я сейчас глубоко специфику самого «Нафтогаза» не знаю. Слежу за событиями как наблюдатель со стороны. Но в любом случае там произошли очевидные тектонические сдвиги в правильную сторону. Это также результат суммирования факторов личности и смены политического вектора. В любом случае, человеческий фактор имеет значение.
Успех в реформах во многом зависит от того, насколько люди на позициях руководителей готовы идти на обострение проблем с целью их разрешения. «Петлять» с политической точки зрения проще, чем отстаивать свою позицию. И даже при том факте, что это статусные должности и там сейчас платятся высокие рыночные зарплаты, я совсем не думаю, что это синекура – работать в компаниях типа «Укргаздобычи» или «Укртрансгаза» в нынешнее время.
Какая бы политическая сила за тобой ни стояла, все равно прессинг со всех сторон будет большой. Я работал в таких госструктурах в гораздо более стабильные времена, и то было непросто. Потому что они всегда в фокусе борьбы за влияние и всегда на перекрестке чьих-то интересов. В нефтегазовой индустрии по-другому не бывает.

Оставить комментарий
Читайте также

Авторизация



Создать аккаунт


Авторизация

Возникла ошибка авторизации!
Извините, возникла ошибка авторизации. Пожалуйста, попробуйте еще раз (в окне социальной сети вам необходимо подтвердить авторизацию), или попробуйте авторизоваться через другую социальную сеть.

Пожалуйста проверьте свою почту
и перейдите по ссылке,
чтобы завершить свою регистрацию
на сайте.

Комментарий отправлен на модерацию